8 Странник 8

Грех


Мирозданье построил Господь,
И творенье свободно от уз,
А лукавый решил расколоть
Меж Творцом и твореньем союз.

Он доверье в душе пошатнул,
И Адам был гордыней убит,
Человечество в гибель толкнул,
От измены сознанье молчит.

Потеряв чистоты благодать,
В нарушенье попробовав плод,
Стали листьями срам закрывать,
Прячась, думали – Бог не найдет.

Бог желал к покаянью призвать,
Чтоб простить им губительный грех,
Стали Бога во всем упрекать,
Подведя под проклятие всех.

Так и все мы, когда нагрешим,
Ищем, кто ж вместо нас виноват,
Ищем множество веских причин,
А в итоге – болезни и ад.

И когда почернеешь душой,
От проблем невозможно дышать,
В храме сердце слезами омой,
В покаянии прими благодать.


Ты уходишь


Ты уходишь – остался лишь след на земле,
Здесь когда-то страдал человек.
Ты уходишь – грядущий апрель на дворе
Не расцвел – а расцвел новый век.

Ты уходишь – погасли земные огни,
Затихает все то, что влекло.
Ты уходишь, и все устремленья твои,
Как листву в октябре,  унесло.

Ты уходишь, и новый начавшийся день
Не закончит привычный закат.
Ты уходишь, планета дает свою тень,
И понятно, что сам виноват

В том, что мало добра и любви подарил,
В том, что путь свой впустую прошел,
В том, что вроде стремился и вроде бы жил,
Только смысла ни в чем не нашел.

Ты уходишь в другие миры и цвета.
Где ж тепло твоей вечной души?
Не нужна суета, не нужна пустота.
Только в чем твоя вечная жизнь?

Ты моли, чтоб Господь, сожалея, любя,
Сам восполнил твой жалкий пробел,
Чтобы самым желанным Он стал для тебя,
Чтобы ты во Христе отживел.


Архиереи


Нет, это не лучи заката –
Лучи восхода в Горний мир.
Идут Небесные солдаты
С земных боев на Брачный пир.

Одежды отбелили вволю,
Небесный меч – страшнее гроз.
Идут, не ощущая боли,
Их щит – Господь Иисус Христос.

Их ум из сердца отразился
И воспаряет в небеса.
Господь в душе отобразился,
Открылась вечности краса.

Их рост превыше исполинов,
Им не мешают облака,
Накидка прикрывает спину,
На ней – священная строка.

Идут к Отчизне лучезарной,
Ведут спасенных от оков,
Ведут, залечивая раны,
С тяжелой каторги рабов.

Оковы сняты, цепи сбиты,
Изнеможденные душой
Любовью Божьей не забыты,
А воины их ведут домой.

Бойцы дарованной свободы
Еще не мыслили в бою,
Так быстро пролетели годы,
Сердца запели песнь свою.

Исчезли облака заката,
От Солнца Правды  – Дивный Свет,
Встречают древние солдаты
Солдат теперешних побед.


Единство


Голос близких людей по духу
Образует прекрасный хор
По тональности и по слуху,
От горения – сердца взор.

Не кичливый и не надменный,
Не гордящийся, не лихой,
Обстоятельствами смиренный,
Бога любящий и не злой.

И когда по сердцам настроен,
Без лукавства и без обид,
Хор молитвенный чист и строен,
Воспаряет, а не вопит.

И никто не перебивает,
И никто не спешит вперед,
Каждый искренне повторяет
То, о чем этот хор поет.

Образуя одно дыханье,
Каждый сердце свое хранит,
И в молитвенном предстояньи
Пенье с ангельским ввысь летит.

И когда пронесутся годы,
Не иссякнет единства пыл,
Не сломают его невзгоды,
Если Господа возлюбил.


Блудный сын


Мой блудный сын, тоской обремененный,
Искал себе свободы от любви.
И бурный дух, гордыней ослепленный,
Шептал: «Скорей, именье раздели».

В другой стране другие перспективы,
Там можно вольно и богато жить,
Там можно позабыть про плуг, про нивы
И можно все, что вздумаешь, творить.

Но жизнь спешит, вплетая коррективы.
Раскрылось то, что было невдомек.
Роднее стал отец, и плуг, и нивы,
Исчезли деньги, жизнь дала урок.

Когда лишенье к плоти прикоснулось,
Пришла в себя душа и голова,
Внезапно совесть ожила, проснулась,
Родились покаянные слова:

«Я согрешил пред Богом и тобою, –
Отцу слезами сын проговорил, –
И не могу считаться сыном боле».
Но здесь отец воскликнул: «Ты ожил!

Как долго я томился, ожидая –
Вдруг  ты проснешься, оживет душа,
И ты поймешь, что жизнь твоя пустая,
Увидишь, что Отчизна хороша.

Что ты сумеешь сердцем возвратиться
Под отчий взор, под теплый отчий кров,
Забудешь грех, сумеешь измениться.
Я столько ждал, и вот, ты здесь, у ног».

Какая милость Всеблагого Бога,
Что оживляет падшие сердца,
И что любовь, как высшая свобода,
Гордыню изгоняет до конца.

И даже если нет живого места,
Душа твоя, как рана от грехов,
Любовь Отца заблудшую невесту
Очистит и избавит от оков.


Неподдельная красота


Неподдельная красота
Вьется искоркой у огня,
Ночь заполнила пустота,
В пустоте расцвела заря.

Блик причудливый из теней
Порождает собой костер,
Как мгновенье прошедших дней,
Из причудливых форм узор.

Над рекою туманный пух
Заискрился, зарозовел.
Гулкий воздух согрелся вдруг
И росой на деревья сел.

Разгорается новый день,
Потухает ночной костер,
Исчезает ночная тень,
Растворился ночной узор.

Птичьим хором проснулся лес,
Отступила ночная мгла,
Славословием до небес
От творенья Творцу хвала.

Также кончится этот день,
Как потухший ночной костер.
Пожелтеет лесная сень,
Вечность дарит душе простор.


Братия


Усталостью кончился день:
Болезни, молитвы, беседы.
Нигде не присутствует лень,
А, в общем, – чаи  да обеды.

И как оправдаться потом,
Когда перед Богом предстанем?
Не в строгом режиме живем
И подвигов не совершаем.

Смирением и высотой
Не может душа отличиться,
Общенье в манере простой
Для многих никак не годится.

И если проверить себя,
В какие одежды рядиться?
Окажутся все – «куда зря»,
В святые никто не годится.

Такой наблюдая конфуз,
Увидев себя никудышним,
Отребьем для всех назовусь,
Лишь только для Бога не лишним.

Мы все этот воздух коптим
По Божьему снисхожденью,
Скорбями своими вопим,
Лишь Он приведет ко спасенью.


О, Боже мой!


О Боже мой!  Как хочется с Тобой
Хотя б на миг остаться неразлучным
И никогда ни счастьем, ни бедой,
Ни делом, никаким собраньем скучным

Не отвлекаться от Твоей любви,
Чтоб слезы радости присутствия блистали
И никому б  об этом не сказали,
Чтоб мир и счастье в пустоте зажгли

Любовь к Тебе.  Как жду того мгновенья,
Когда,  не отвлекаясь на творенье,
Творца всем сердцем искренне обнять
Смогу.  И Бог святую благодать,

По снисхожденью, тленному нетленье
Захочет погибающему дать.
И это бесконечное мгновенье
Поможет в сердце  Бога удержать.

Твое желание – и жизни вдох
Мгновенно начинает зарождаться.
Как не любить Тебя, как не пытаться
Хоть краешком Твоих коснуться Ног
И навсегда  у Ног Твоих остаться!

О Боже мой! Творец неизреченный!
Тот жизни миг, тот помысел мгновенный –
Быть с Тобою  –  не иссякнет вскоре.
Мне без Тебя нет счастья, только горе.

Твоя любовь – сосуд неоцененный.
И как с потерей в этом мире жить?
Мне б не отвлечься,  мне б  Тебя любить,
Пусть вечным станет миг благословенный!


О слепом


Ропот сердец в избалованном мире,
В мире машин и технических средств,
Души несчастье в себе ощутили,
Душит сознанье безумный прогресс.

Все человеческое вытесняет,
Божье подальше от глаз унесет
И потихонечку мягко вплетает
В сеть паутины наивный народ.

Там и рекламы и разные страсти,
Важные знания и грабежи,
Там у продуманных монстров во власти –
Тех, кто попался, грядущая жизнь.

Там повседневные микрозаботы,
Как бы 15 ярус  пройти,
Там ты и дома, и на работе
Вроде на месте и вроде в пути.

Неинтересны станки и мотыги,
Неинтересно деревья сажать,
Лень на живое общенье и книги,
Лень милосердствовать и созидать.

Там по-единому всех воспитают:
Серый порядок и серенький вкус,
Там лишь потребности всех возрастают,
В каждом движении – новый искус.

Новая жизнь в виртуальном пространстве,
Новая явь с виртуальной едой,
С новым богатством в техническом пьянстве,
Скольким она обернулась бедой.

Божье творение неинтересно,
Главное, чтоб затуманить мозги.
Если у Бога сознанию тесно –
Значит, ты слеп и не видишь ни зги!


Иуда


Ведь Господь Иуде доверял,
И Господь Иуду проверял.
И Иуда начал исправляться,
От греховной жизни отрекаться.

А Господь Иудушку жалел
И к нему любовью пламенел,
От грехов залечивались раны,
Только кроме мелкого обмана.

Ко Христу одним из близких стал,
Благодатью Божьей исцелял,
Божьими речами услаждался,
Но с сумой своей не расставался.

И когда он деньги собирал,
Никогда себя не обделял.
Хоть и стыдно было брать без спроса,
Он не тяготился от вопроса.

Вдруг  его лукавый посетил
И его сознанье помрачил,
Жадностью сердечко заболело,
И  Причастье сердце не согрело.

Но  когда деньгами ослеплен,
Вдруг  увидел – насмерть осужден
Тот, Кто был ему всего дороже, –
Деньги стали жечь и совесть тоже.

Нет бы  он смирился и ожил,
У Христа прощенья попросил.
Бог, страдая, за него молился,
Ну  а он пошел и удавился.


Беда


Ну как же смириться
Пред тем, что ты  вдруг  не герой?
Ну как же смириться,
Что кто-то посмел назидать?
Никак не возможно
Исполнить не первую роль.
Никак не возможно
Гордыню свою удержать.

Она не захочет каких-то
Моральных реформ.
И совесть ее совершенно
Никак не уймет.
Она, как медведь в буреломе,
Идет напролом.
Она, как в гнезде кукушонок,
Соседей убьет.

И так бунтарем пронесется
По жизни бедой,
Хоть внешне исполнена кротких,
Приличных манер.
И если ты так
И не совладаешь с собой,
Твой внутренний ад
Перед Богом воздвигнет барьер.


Чаша


Спать пора, милый друг,
И рассвет у ворот.
Сумрак ночи потух,
Скоро солнце взойдет.

Ты устанешь не спать,
Телу нужен покой,
Потому что летать
Мы не можем с тобой,

Потому что грехи
Телу крыл не дают.
Поменять бы мехи,
Нужен новый сосуд,

Чтобы в них благодать –
Молодое вино –
Навсегда удержать,
Пьется в Царстве оно.

В Царстве мира, любви
И друзей у Христа,
У которых в крови
Кровь Господня с Креста.

В Чаше Божьей Крови
Молодое вино,
В Чаше Божьей Любви
Не покажется дно.


Надежда


Стареет осень, время к октябрю,
Палитру красок дождик вымывает.
Все облетает, в небе песнь поют.
Природа потихоньку засыпает.

И этот постепенный переход,
Взывающий к надежде и терпенью,
Заковывает землю в снег и лед,
Как будто  все уже готово к тленью.

Пурпур листвы и желтые огни
Тихонько гаснут в серо-белом мире.
Печальные исчезли журавли,
Звенящий воздух снегом напоили.

И нету сил до следующей весны
Преодолеть белеющие дали,
Но будет Пасха, ледяные сны
Растают, и развеются печали.


Прапорщик


Мне позавидовал один
Достопочтенный господин,
Не бедный, не убогий,
Но до чужого строгий.

Не мог ни есть, ни сладко спать,
Когда случится увидать,
Чего он сам достоин,
И вдруг  не удостоен.

Все удалось ему стяжать:
Чин, деньги и мундир подстать,
Но зависть разъедала,
И жизнь преображала.

Тогда он сделался скупым,
В своих стремлениях пустым –
Беднягу не любили,
Подальше обходили.

За много лет он не познал,
Что сам себя обворовал.
Да и на тех, кто рядом,
Смотрел недобрым взглядом.

Когда пред смертью заболел,
Раскаялся и отрезвел,
Раздал свое именье,
У всех просил прощенье.


Весна


Дивным морем цветов расцветает весна,
Наконец, холода отступили.
И летит в синем небе, восставши от сна,
Те, кто холод зимы пережили,

И жужжат, и пищат, и трещат, и поют,
Возвещая великую милость,
Благодарность Творцу за весну воздают.
Радость жизни ко всем возвратилась.

Благодарны за солнце и теплый рассвет,
За зеленый ковер на полянке,
За лучистость цветов, будто чудный букет
На холмах заиграл спозаранку,

За надежду на лето и Божий приют,
Что находит любой в этом мире,
Есть у каждого смысл, в жизни каждого ждут,
И за то, что его сотворили.


Обличение


Ты не любишь того, кто тебя обличил,
Потому что затронуто гордое «я»,
Потому что тебя лютый грех поразил,
И,  к стыду, обнажилась проказа твоя.

Ты не можешь простить, как посмели сказать,
Что ты вовсе не вождь и духовно незрел,
Что твое самомненье – не благодать,
И к концу ожидает печальный удел.

Ты никак не поймешь, что твой дух неживой,
То, что внешняя форма пред Богом ничто,
То, что смысл для себя заменил пустотой,
Что любовь не нашел, и богатство не то.

Все стремился искать похвалы и утех,
Но земная дорога твоя коротка.
И когда ты решишь, что значительней всех,
Смерть пред Богом тебя обличит на века!


Усталость


Нет душевных сил,
Есть предел у плоти.
Силы подкосил
Отвлеченный ум.
В душу мир пустил,
Сердце озаботил,
Богу не вручил
То, что почерпнул.

Все, что в мире есть,
Может измениться,
Может даже лесть
Голос потерять,
Могут ручейки
Радости разлиться,
Прекратится месть,
Будет благодать.

Если ты устал
Или обессилил,
Если унывал
От мирских проблем –
Значит, не всегда
Благодатной силе
Жизнь свою вверял,
Опустев совсем.


Нераскаянный подвижник


Когда ты можешь быть прощен?
Как оживет твоя душа?
Когда стотысячный поклон
Положишь телом, не спеша?

Когда молитвой превзойдешь
Всех, кто без устали читал?
Когда в веригах разобьешь
То, в чем тебя Господь создал?

Когда с суровостью закон
Исполнишь – все, до запятой?
Когда возненавидишь сон?
Но почему же ты пустой?

Наверно, заповедь Христа
Не поняла душа твоя,
Не поняла Его Креста
И не раскаялась, любя!


Я б в отшельники пошел


Как-то сын к отцу пришел:
«Бать, мне все наскучит!
Я б в отшельники пошел,
Пусть меня научат.

Там в пустыне без людей
И в уединеньи
Будет рай среди зверей
И душе спасенье.

Я б молитовки читал,
Четочки б летали,
И духовно возрастал
Без нужды-печали.

Был бы там Иерусалим
И Афон с Синаем.
Как бы я в пустыне жил,
Благодать черпая!

Возросла б душа моя,
Стал бы преподобным
И взошел в итоге б я
В рай к себе подобным.

Вот поэтому молю,
Так желаю ныне
Перестроить жизнь мою
На манер пустыни».

«Дорогой ты мой сынок, –
Папа отвечает,  –
Ведь тебе же невдомек,
Что в лесу бывает.

Там ни лавры, ни венцы
Ждут в пещере тесной,
Там души твоей ловцы
Злобы поднебесной.

Уж они твои мечты
Быстро растерзают,
Горделивые черты
Страхом накачают.

Там не будут утешать
Все твои печали,
Будут мучить и пугать
Долгими ночами.

Будут явно приходить,
В дверь твою ломиться,
Или, чтобы искусить,
Во святых рядиться.

Если сразу не сбежишь,
Сердцем не завянешь, 
На молитве просто спишь,
Еле четки тянешь.

Что касается еды  –
Будет очень скудной.
И присутствие беды
Будет в жизни нудной.

Те, кого не смог простить
Или осуждаешь,
Будут в мыслях теребить,
Прогонять устанешь.

Там не будет сразу рай
В сладости молитвы,
Только драться успевай
В непрестанной битве.

Если в сердце будет страх –
Надо исправляться,
Где-то в нем завелся враг,
Есть за что цепляться.

Где-то грех не отсечен,
Где-то есть слабинка,
Будут бить тебя мечом
Злоба и гордынька.

Нужно ясно понимать
Глубину паденья
И без устали взывать
К Богу о прощеньи.

В руки Божьи вверишь дух –
Сердце умилится,
И тогда пройдет испуг,
Так как грех простится.

И когда Господь в душе
Будет непрестанно,
Ты помилован уже,
Грешник окаянный.

Будешь знать, что ты пустой,
Нечем похвалиться,
И тогда во всем покой
В сердце воцарится.

И не будут задевать
Внешние проблемы,
Сердце будет Бога звать
Безо всякой лени.

Но для этого труда
Не нужна пустыня,
Просто выбей навсегда
Леность и гордыню.

Покаяньем надо гнать
Чувство самомненья,
Будет в сердце благодать
И душе спасенье!»

Как-то сын к отцу пришел:
«Бать, мне все наскучит!
Я б в отшельники пошел,
Пусть меня научат.

От проблем, семейных пут
Может, пойти в пустыню?»
–  «По любви туда идут,
А не по гордыни».


О печали


У маловерных множество печалей,
Их ангелы почти не посещали,
В унынии не могут осознать,
Что Господом дается благодать.

Печаль от недовольства возникает,
От гордости уныние терзает,
И никогда несбывшейся мечтой
Не заменить Божественный покой.

Грехи до сердца радость не пускают,
А ангелы от грешников рыдают,
И если не раскаяться душой,
На детях отразится промах твой.

И если силы нет терпеть печали,
Как важно, чтоб вы Бога повстречали,
Расстались со своей неправотой,
Покаялись и обрели покой.


Монахиня


В лесу монахиня прижилась:
Дрова таскала, камни, мох.
В избушку светлую ложилась,
Когда не ощущала ног.

Молитва тихая струилась,
Благодаря за все Творца.
Она смирилась и трудилась,
Чтоб лень не съела до конца.

И никогда не осуждала
Она расстроенных сестер.
Все претерпев, любя, прощала,
Нет смысла в жизнь вносить раздор.

Лукавый гнал из теплой кельи
И из обители родной.
Ее прогнали, словом, «съели»,
И жить в скиту пришлось одной.

Ни удаленная чужбина,
Ни отшумевшая краса,
Ни те, кто этот мир покинул,
Не затмевали небеса.

Она с любовью поминала
Всех, с кем свела ее судьба.
И никогда не унывала  –
Бог рядом, и к Нему мольба.

Всегда услышана бывала
Из кратких и сердечных слов.
Она до смерти помогала
Тем, кто терпеть ее не мог.

Вот так, живя, с любовью к Богу,
Не прилепляясь ни к чему,
Она небесную дорогу
Слезами выстлала к Нему.


Жизнь во Христе хороша!


Тихо звезды мерцают,
Лишь мороз на деревьях скрипит.
Над заснеженным миром
Струится холодный дымок.

Все молчит в ожиданьи,
Когда же весна прилетит,
Лишь молитвой теплеет
Сердечный живой огонек.

От тепла не замерзнешь,
Если ты благодарен Отцу,
От любви пламенеет
Покорная Богу душа.

Ослабеют морозы,
Зима утихает к концу.
На душе бессезонье,
И жизнь во Христе хороша.


Любовь Отца


Когда заря над миром занималась,
Из края в край земли звучал Глагол,
От Слова Божия мир произошел,
Из праха плоть живая появлялась.

Любовь Отца все сущее творила
Премудростью в мгновенье бытия,
Чтоб каждый был неповторимым «я»,
Чтоб в вечности сознание ожило.

Бог никогда в твореньи не нуждался,
И все, что по любви Своей создал,
Бессмертною свободой награждал,
Чтоб каждый был и вечно развивался.

Дыша любовью, Ангельский собор
Не хочет на мгновенье оторваться,
Чтоб без частицы счастья не остаться,
И не стихает благодарный хор.

И человек, светящийся и вечный,
Пел в этом хоре дивные слова,
Пока его лукавая молва
Не увела страдать в «страну далече».

Господь крестом разрушил эти сети
И смертью смерть беззубую попрал,
От Пасхи Божий мир торжествовал,
И мы опять Его грудные дети.

О Боже, Боже, дай не потерять
Тот дар любви, которым награждаешь,
Ту радость, от которой не устанешь
Тебя своею жизнью восхвалять.

Когда заря над миром занималась,
Из края в край земли звучал Глагол,
И Он тебя создал, чтоб ты нашел
Любовь, и чтоб Она не потерялась.


2009


Вдоль по Питерской идет
Полосатый Новый год.
Он в мешке своем несет
То, что выберет народ.

Кому мятных сухарей,
Кому ножик поострей,
Кому просо, кому мед,
Кому красный новый гроб.

Кому диски, кому плед,
Кому страшный морофет,
Кому печку, кому дров,
Кому том своих стихов.

Так по улицам идет
И подарки раздает,
Кого гладит, кого бьет –
Очень странный Новый год…


Христос Воскрес!


Ты причастился – благодать
Тебя возносит до небес.
С тобой невидимая рать –
В твоей душе Христос Воскрес!

И никакая суета
Не пересилит благовест.
Душа безвинна и чиста –
В твоей душе Христос Воскрес!

Чтоб ожила душа твоя,
Господь страдал, взойдя на Крест.
Свершилась Тайна бытия –
В твоей душе Христос Воскрес!